Назад
Зомбирование
Есть такая дзэнская притча. Одному учителю буддизма задали вопрос — свободен ли человек Дао от мира причин и следствий? "Конечно, свободен" — ответил тот, за что был впоследствии превращен в лису. Тогда лиса пришла к дзэнскому мастеру и задала ему тот же вопрос. "Человек Дао, — ответил мастер, — не отличает себя от мира причин и следствий". Заметьте, он не сказал "является", он сказал "не отличает". Я не перестаю удивляться тому факту, что количество слов обратно пропорционально количеству их смысла. И хотя риск сесть в лужу очень велик, мне все-таки кажется, что настоящий очерк представляет собой весьма и весьма сжатый комментарий к этой старой притче. В новых притчах нет подобной глубины, они просто ставят вопросы — кто сотворил Творца? Кто управляет кукловодом? Кто программирует программиста?
Клиффорд Саймак, один из наиболее значительных писателей-фантастов Северной Америки, изрядную долю своего творчества посвятил тому, чтобы доказать тождество искусственного интеллекта и естественного (человеческого). Я согласен с ним во всем, кроме выводов, которые он из этого делает и которые заключаются в том, что роботы, андроиды и другие носители искусственного разума обладают душой точно так же, как и человек. Настоящий очерк, разумеется, базируется на выводах совершенно противоположных. В конце концов, каково различие между искусственным интеллектом и естественным? Это степень сложности организации и ничего более. Искусство есть усложненная форма естественного, а естественное есть упрощенная форма искусства. Достаточно сравнить морское побережье с пейзажами Айвазовского, чтобы согласиться с этим тезисом. Одинаковые причины порождают одинаковые следствия, поэтому либо природа так же разумна, как человек, либо человек так же безмозгл, как и природа. Истина, разумеется, включает в себя и то, и другое, поэтому мы не будем возвышать искусственный интеллект до уровня человеческого, как это делал Саймак, и не будем низводить человека до уровня стиральной машины, как это хотел сделать я. Мы учтем оба аспекта, и витальный, и механистический, введя для этих целей понятие биокомпьютера. Определение этого понятия заключается в трезвом ответе на вопрос "кто я такой?". Что синтезирует в себе это понятие? Прежде всего, то, что определяемый им объект обладает органической базисной структурой, и то, что функционирование этой структуры и всего объекта в целом полностью подчинено и состоит из программ, вложенных в систему извне. Именно в этом месте и становятся актуальными такие понятия, как зомби, программист и шизофрения, которыми мы будем пользоваться для раскрытия нижеизложенной темы. Что касается терминологии, то здесь нужно иметь в виду следующее. Для так называемых точных наук характерна тенденция к конкретизации терминов, необходимость которой не нуждаются в объяснении, однако, по какой-то загадочной причине, вместо того, чтобы конкретизировать значение того или иного термина, обычно его попросту сужают, полагая, таким образом, что узость термина и есть его необходимая конкретность. В настоящем очерке мы постараемся не только вернуть используемым терминам прежний диапазон их значения, но и максимально расширить его, отчего конкретность термина никоим образом не пострадает. Так, например, мы расширим термин "бессознательное". Традиционное толкование этого термина ограничивается той частью человеческой психики, которая обладает сознанием лишь потенциально или не обладает им вовсе. Поскольку мы рассматриваем психику в качестве атрибута сознания точно так же, как сознание рассматривалось в качестве атрибута психики на протяжении многих лет, например, фрейдистами, то под термином "бессознательное" мы, следовательно, будем подразумевать абсолютно все, что обладает потенциальным сознанием. Такая тенденция к предельному расширению семантического диапазона терминов неслучайна. Поскольку речь в настоящем очерке идет об условности границ, которые позволяют выделять любую систему из метасистемы, и о возможности раздвигать эти условные границы, то аналогичная операция, произведенная с терминами, раскрывающими данную тематику, лишний раз иллюстрирует те или иные ее моменты и безусловно способствует более полному ее пониманию.
Цель настоящего очерка — знакомство с миром зомби, существование которого зиждется на принципе взаимопрограммирования, а также раскрытие понятия шизофрении, которая есть ничто иное, как осознание этого принципа там, где раньше был привычный мир живых людей, в котором каждый обладает свободой волеизъявления, мышления и поступков, потому что никогда не нарушает собственных границ.
Но нет ничего удивительного в том, что в один прекрасный день, который покажется вам ужасным, вы выйдете на улицу и среди огромной толпы народа, бредущего в разные стороны — каждый по своим делам, не увидите ни одного человека. Живого человека, я имею в виду. Когда по улицам ходят трупы, это всегда жутко, а когда там нет больше никого, кроме трупов, это еще и печально. Каждый из нас — зомби, ходячий мертвец, управляемый чужой волей, и то, что большинство из нас это не понимает, не зависит от нас точно так же, как и то, что некоторым это понимание все же доступно. В настоящее время понятие зомбирования отличается от первоначального, которое ограничивалось сферой танатологии, но и оно, к сожалению, представляется слишком узким, чтобы с его помощью получить реальную перспективу происходящего. Чаще всего под зомбированием подразумевают возмутительное оболванивание людей, попадающих в среду так называемых тоталитарных сект; чуть реже имеется в виду пагубное влияние средств массовой информации и всех видов социальной пропаганды на неокрепшие умы нашего народа. Однако для того, чтобы иметь более полную картину реальности, понятие зомбирования необходимо в значительной степени расширить. В рамках настоящего очерка мы будем понимать так, что зомбирование — это любая разновидность программирования человеческого биокомпьютера, осуществляемая помимо воли и сознания последнего.
Зомбирование бывает четырех разновидностей — биологическое, социальное, космическое и автономное. Рассмотрим каждый из этих вариантов по порядку.
Биологическое зомбирование ограничивается сферой физиологической обусловленности и является основным предметом такой науки, как генетика. Для удобства можно различать три разновидности биозомбирования — видовое, половое и наследственное.
Результатом видового биозомбирования является то, что каждый из нас является человеком и воспринимает мир исключительно по-человечески. То, что мы видим небо голубым, а траву зеленой, то, что огонь обжигает нам руки, а лед — охлаждает их, то, что мы слышим лишь малый диапазон звуковых частот между инфра- и ультразвуковыми бесконечностями, то, что мы задыхаемся без воздуха и не можем питаться камнями или железом, все это — результат видового биозомбирования. Уже одного этого достаточно, чтобы признать, что мы — создания крайне ограниченные, и эта ограниченность является основанием всего нашего существа, поэтому все, что нам удалось взрастить на этой основе, не может быть иным, кроме как еще более ограниченным.
О сути полового биозомбирования можно и не говорить, ибо она ясна каждому, кто успел перевалить за четырнадцатилетний рубеж. Если видовое биозомбирование обусловлено необходимостью индивидуального выживания, то половое, в свою очередь, отвечает за выживание коллективное в качестве сохранения человека как вида. Наиболее дотошным исследователем полового биозомбирования (вероятно, справедливо) считается доктор Зигмунд Фрейд, и часто шутят, что его работа есть ничто иное, как результат зомбирования исследователя со стороны исследуемого им объекта. Как бы то ни было, но для большинства из нас будет актуальным утверждение, что ничто так не определяет то, что находится у нас в голове, как то, что находится у нас между ног.
Говоря о наследственном биозомбировании, я подразумеваю те генетические программы, которые передаются нам от наших родителей, оказывая на нас достаточно сильное влияние — вплоть до определения того, с чем или с кем мы себя привыкли отождествлять. К примеру, мне досталось в наследство от матери малокровие и тенденция к низкому давлению, в результате чего мой психотип заметно перекошен в сторону флегматики. Наше отношение к жизни на 99% обусловлено работой желез внутренней секреции, наш дух определяется химической формулой, поэтому законно возникает вопрос, а можно ли вообще говорить о каких-либо видах зомбирования, кроме биологического? Тем не менее, биокомпьютер, помимо аппаратного обеспечения, имеет и программное, поэтому на этот вопрос мы ответим утвердительно.
Социальное зомбирование также разделяется на три подвида — это стохастическое социозомбирование, индивидуальная бытовая магия и коллективная магия. Социозомбирование имеет место в сфере общественных взаимоотношений и является предметом изучения таких наук, как психология, социология, политология и пр.
Стохастическое социозомбирование подразумевает те случайные влияния, которые непреднамеренно оказывают на нас другие люди в процессе социальных взаимоотношений. Это то, что обозначается туманным термином "произвольное влияние среды". Отец-алкоголик не хочет, чтобы алкоголиком стал его сын. Россия не хочет, чтобы ее народ обладал "загадочной русской душой". Школьные учителя не хотят, чтобы их ученики становились идиотами. Стохастическое социозомбирование осуществляется помимо воли не только зомби, но и программиста, который теоретически обладает ею, поэтому разговор на эту тему неизбежно печален.
Совсем другое дело, когда речь заходит об индивидуальной бытовой магии. Именно это явление и породило первоначальное понятие зомби, хотя мы подразумеваем здесь не колдовство и чародейство, а самое обычное искусство стратегического общения — бытовую магию, одновременными адептами и жертвами которой является каждый из нас. По определению Алистера Кроули, магическим является любое преднамеренное действие. Каждый раз, когда в общении с другими людьми вы выбираете ту или иную линию поведения, исходя из тех или иных соображений по поводу уместности или необходимости этого, вы совершаете магическое действие. Когда вы произносите волшебное слово "пожалуйста", когда вы сдерживаетесь от матерных слов в кругу семьи или в женском обществе, когда вы говорите не то, что думаете, или специально режете правду-матку, когда вы корректны, вежливы, грубы, доброжелательны или прямолинейны, вы практикуете бытовую магию, искусство управления другими людьми. Я не говорю уже о случаях откровенного манипулирования, к которому склонны властные и деспотичные личности, и которое мы наблюдаем как в тоталитарных сектах, так и в собственных семьях, в армии и в офисе, на улице и дома. Все это — индивидуальная бытовая магия. Вам, быть может, кажется, что с моей стороны нечестно писать о таких позитивных качествах человека, как вежливость, доброжелательность или даже честность, определяя их в качестве основных инструментов зомбирования. Вы, быть может, полагаете, что все хорошее в человеке является проявлением его высшей, духовной сущности. Но что такое эмоции вообще? Это не более, чем психогормональные реакции биокомпьютера на внешние раздражители. С какой целью эволюция вмонтировала эмоции в механизм биокомпьютера? Так называемые отрицательные эмоции, к которым биокомпьютер имеет наибольшую склонность, обязаны своим существованием жизненной необходимости пресекать всяческие контакты между биокомпьютером и любым потенциально опасным для него объектом. Гораздо более малочисленные положительные эмоции соответственно были призваны способствовать налаживанию контактов биокомпьютера с любым потенциально полезным ему объектом. Из этого следует, что позитивные эмоции изначально являются инструментом зомбирования, и на протяжении всей эволюции человека оставались таковым и продолжают оставаться до сих пор, что, впрочем, не означает, будто их нельзя использовать в каких-либо иных целях или вовсе без них. Возникает лишь вопрос, влияют ли эмоции на объект зомбирования непосредственно? Ведь эмоция по определению есть субъективное переживание, каково же ее место в процессе зомбирования? Разумеется, эмоции программиста воздействуют на зомби косвенно. Роль эмоций в процессе зомбирования заключается в корректировке действий программиста. Каков основной принцип зомбирования в сфере бытовой индивидуальной магии? Это выведение системы зомби из равновесия, ее дестабилизация, ибо стабильной системой управлять практически невозможно. Но манипуляции с системой, которая уже утратила свою стабильность, также не лишены изрядной доли риска — систему можно попросту разрушить. И тут на помощь программисту приходят эмоции, корректирующие его действия в нужном русле. Здесь следует отметить, что "программист" и "зомби" это не сущности, а функции, которые выполняет система, причем возможно их совмещение в один и тот же момент времени. Это справедливо для любых разновидностей зомбирования. И конечно же, использование эмоций в качестве инструментов зомбирования, характерно не только для бытовой магии, но и для всего явления социозомбирования в целом.
Третья его разновидность, коллективная магия, имеет место тогда, когда в роли сознательного программиста выступает не один человек, а в роли зомби — группа людей, иногда целые нации. Результатом коллективной магии является то, что треть населения планеты исповедует такую варварскую религию, как Ислам, что на протяжении семидесяти лет в отдельно взятой стране все, как один, строили коммунизм, дружно выходили на субботники и первомайские демонстрации, стояли в очереди у мавзолея и переживали по поводу гонки вооружения. Так называемое возрождение национальной культуры, так называемый ее упадок, "русское радио — музыка для души", оперативные сводки новостей, стандарты женской красоты 90-60-90, высота вашего каблука и длинна ваших волос, тот, за кого вы будете голосовать, все это — коллективное социозомбирование.
Гораздо сложнее говорить о таком явлении, как космическое зомбирование, по причине его редкости и, следовательно, малоизученности. Хотя именно из-за его малоизученности нельзя достоверно сказать, насколько оно редко. Космозомбирование является предметом изучения таких дисциплин, как теология, спиритизм и даже экзорцизм. Комментарии излишни.
В прежние времена к космозомбированию относились как к чему-то самому по себе разумеющемуся, и то, что в людей входили духи или вселялись бесы, было будничной частью повседневности доисторических зомби. В зависимости от этических качеств программиста, космозомбирование различают двух видов, а именно — паразитическое и симбиотическое.
Паразитическое космозомбирование имеет место тогда, когда целью программиста является использование зомби исключительно для своей собственной выгоды, без учета интересов последнего. Чаще всего в роли паразитирующего программиста выступает не бес или голодный дух, а эгрегор, к которому зомби подключается добровольно ровно настолько, насколько он этой доброй волей обладает.
Поскольку мы ввели понятие эгрегора, нам следует определить его границы. Эгрегор есть продукт ментальной и эмоциональной деятельности людей, обладающий достаточно автономным существованием, чтобы зомбировать последних и, более того, осуществлять коммуникацию с теми, кто не имел ранее никакого к нему отношения. Базой для возникновения эгрегора обычно является некая концепция, объединяющия группу людей в сфере определенной деятельности или мышления. Существование эгрегора поддерживается либо эмоциональной подпиткой (эгрегоры-паразиты), либо супраментальной энергетикой (симбиотический вариант). Обладая концептуальной природой, эгрегоры способны на более или менее разумные действия посредством зомби, последствия которых последний весьма конкретно ощущает на собственной шкуре. Наиболее выпуклой иллюстрацией функционирования эгрегора являются все случаи проявления так называемого "сознания толпы" (между прочим, это наиболее простое и точное определение понятия эгрегор). Когда интеллигентнейшие люди, позабыв обо всем на свете, кричали: "Хайль Гитлер!" на публичных выступлениях последнего, зачастую им было стыдно об этом вспоминать, но факт остается фактом — сила, руководившая ими, во много раз превышала ту, которую они привыкли считать своей личной волей.
Эгрегором — "сознанием толпы" — обладает любая деятельность и любое сообщество, этой деятельностью сплоченное, будь то нудисты, студенты-заочники, любители пива, аэробики или просто очередь за хлебом. Когда вы попадаете в помещение, где несколько человек заняты одним общим делом, сама атмосфера этого места становится неуютной и чуждой вам, ибо вы, подобно инородному телу, попавшему в целостный организм, одним своим присутствием угрожаете его целостности, и должны стать либо частью организма, либо низвергнуться за его пределы. Ощущение психологического дискомфорта ("Наверное, я лучше выйду?") и есть результат контакта с чуждым вам эгрегором.
Случаи, когда эгрегор откровенно паразитирует на человеке, не давая ему ничего взамен, хотя и редки, но весьма показательны. Такие явления обычно определяются как фанатизм. Жертвами фанатизма становятся преимущественно слабоумные. Не имея своих собственных идей, эти несчастные подпадают под власть чужих, но управление на себя в этом случае берет не источник идеи, как это бывает при социозомбировании, а эгрегор, достаточно разумное, чтобы быть программистом, создание, но и достаточно безмозглое, чтобы окончательно угробить зомби своими притязаниями и программами. Чаще всего фанатизм процветает в религиозной, профессиональной и семейной сферах — люди тупеют и подрывают свое здоровье ради своей веры, работы или семьи чаще всего тогда, когда это не нужно никому, кроме красивой, но совершенно безмозглой идеи.
Те эгрегоры, степень разумности которых превышает среднестатистическую, предпочитают вступать с человеком в симбиотические взаимоотношения по принципу "ты — мне, я — тебе". Чаще всего, это эгрегоры из сферы религиозной и творческой деятельности человека. Здесь имеет место более или менее взаимовыгодное сотрудничество. Например, композитор получает возможность написать новую симфонию, а эгрегор получает возможность вложить эту симфонию в голову композитору. Или философ получает возможность что-либо понять. Все это — частные проявления космозомбирования. Какую бы выгоду не получал зомби от своего сотрудничества с эгрегором, эгрегор всегда руководствуется, прежде всего, своими собственными интересами. Все ваши прозрения в понимании того или иного определяются не вашими интересами, хотя в противном случае у вас также нет никаких гарантий тому, нсколько ваше понимание адекватно реальности. Если вы подключены к эгрегору Буддизма, все ваши прозрения будут ограничены его сферой, тогда как в случае самозомбирования, о котором речь пойдет ниже, вы ограничиваетесь сферой самого себя.
Наиболее редкими случаями симбиотического космозомбирования являются так называемые нисхождения Духа. В таких случаях личность зомби временно или навсегда замещается сознанием оператора ("...и уже не я живу, а живет во мне Христос"). Широко известен случай Джидду Кришнамурти, которого с раннего детства готовили в качестве зомби для будды Майтрейи. Их контакт имел место несколько раз, но впоследствии Кришнамурти отказался от уготованной ему роли, что, впрочем, не означает, что контакт с эгрегором Майтрейи был прерван сразу же и навсегда.
Еще более любопытным, нежели космозомбирование, является феномен самозомбирования. На самом деле, самозомбирование не есть отдельная разновидность зомбирования, но лишь консервативная фаза его социальной и космической разновидностей. Самозомбирование характерно для систем с ярко выраженной тенденцией к стабильности и равновесию, а следовательно — замкнутости. В таких системах доминирует аспект функционирования, тогда как аспект связи максимально подавлен. Самозомбирование осуществляется по алгоритму "сознание — бессознательное — сознание", и в интенсивности озарений ничем не уступает космозомбированию, единственное различие здесь в том, что программист не существует за пределами зомби, который, впрочем, не осознает даже этого.
Как бы то ни было, интересы программиста (бессознательное) существенно отличаются от интересов зомби (бодрствующее сознание), поэтому паразитический вариант самозомбирования встречается гораздо чаще, нежели симбиотический, взаимовыгодный. Последний имеет место в случаях так называемой творческой интуиции или эвристического мышления, когда запущенная в бессознательное задача после продолжительного там брожения вдруг озаряется появившимся из ниоткуда решением. Выгода здесь реальна тогда, когда решение задачи является насущной необходимостью и обладает практической ценностью. Если же озарение носит случайный характер и не обязыват вас ни к каким действиям, то это проявление паразитического самозомбирования, когда бессознательное в своих целях оказывает влияние на мировоззренческую базу зомби (любой факт озарения неизбежно сказывается на мировоззрении); к каждому такому случаю нужно относиться, если не с подозрением, то, по меньшей мере, критически. Такой подход к "собственным" мыслям может показаться изысканно параноидальным, но это объясняется поразительной тонкостью той грани, которая отделяет вектор саморазвития от вектора деградации. Как воспримет зомби информацию о том, что он — зомби, а не живой человек, зависит от того, чем и насколько он уже зазомбирован. Если это вариант "непробиваемый", он лишь пожмет плечами и пойдет дальше в неизвестном направлении, если же он пораскинет мозгами и согласится со всем вышесказанным, то в скором времени ему придется узнать, что такое шизофрения, на собственной шкуре. Но мы можем ответить на этот вопрос прямо сейчас.
Шизофрения — это стирание границ между сознанием и бессознательным, в результате которого происходит столкновение между программистом и зомби. Шизофрению можно классифицировать по-разному в зависимости от того, зачем это нужно, поэтому мы ограничися замечанием, что шизофрения имеет два направления — клиническое и холистическое, ориентированные в сторону деградации и эволюции соответственно.
Клиническая шизофрения имеет место тогда, когда столкновение между программистом и зомби происходит по инициативе программиста, который не в состоянии удерживать стабильность в сфере бессознательного, поэтому "взрывает" его, зачастую травмируя подобными акциями слабую личность зомби. Большинство зомби очень редко обладают достаточно разумным бессознательным, чтобы оно могло самостоятельно урегулировать внутренний конфликт, поэтому клиническая шизофрения традиционно рассматривается как заболевание, излечить которое практически невозможно. Конечно, существуют случаи спонтанного выздоровления, но эти случаи так редки, что их количеством на общем фоне статистики можно попросту пренебречь.
Холистическая шизофрения, в отличие от клинической, вообще не является заболеванием и ее точнее будет охарактеризовать как временное нервное расстройство, ибо она имеет место в том случае, когда столкновение зомби и программиста инициирует зомби, беря на себя таким образом некоторые функции программиста. Холистическая шизофрения также далеко не всегда завершается стабилизаций сознания, зачастую переходя в свою клиническую форму.
Как бы то ни было, важно иметь в виду, что шизофрения, клиническая или холистическая, не есть случайное заболевание, но необходимая мера, которую биокомпьютер предпринимает по отношению к самому себе с целью разрешения конфликтной ситуации, образовавшейся как в сознательной, так и бессознательной его частях. Можно полагать вполне справедливым мнение некоторых психологов о том, что шизофрения представляет собой инструмент эволюции, с помощью которого осуществляется мутация человека в качественно новый вид, переход от животного, которое обладает качеством разумности, к разуму, который обладает качеством человечности. Разумеется, если говорить о шизофрении в этом аспекте, то наиболее предпочтительным является такой вариант холистической шизофрении, при котором и зомби, и программист ищут встречи друг с другом с одинаковой интенсивностью, потому что в этом случае оба будут к такой встрече готовы, и шансы на ее положительный исход обладают достаточной реальностью.
Подробный разбор методологии холистической шизофрении не входит в задачи настоящего очерка, поэтому достаточно будет сказать, что таких технологий более, чем достаточно, и они разработаны отдельными специалистами в значительной степени удовлетворительно. В число подобных технологий входит большая часть широко известных сейчас психотехник — это и психоанализ, и психосинтез, и психоделические методы трансперсональной психологии, и традиционная Йога, и нетрадиционные ее варианты, и любое творчество — от музыки до философии, и многое другое, что так отлично друг от друга по внешним признакам, но объединено при этом общим для всех принципом холистической шизофрении.
В чем главная опасность любого вида шизофрении? Ее следует усматривать, прежде всего, в привычке человеческого ума плодить сущности там, где имеют место одни процессы. Ведь все существование есть не более, чем один целостный процесс. Но когда мы видим, что процесс этот достаточно сложен, чтобы мы могли выделить в нем отдельные совокупности согласованных между собой подпроцессов, появляются сущности, т.е. процессы в наших глазах начинают обретать качество самобытия, в результате чего мы утрачиваем связь со всем, что не входит, по нашим представлениям, в понятие о самих себе. И шизофрения представляет собой столкновение между собой двух таких процессов, утративших между собой связь, с целью ее восстановления. Если рассматривать шизофрению как болезнь, то каждый, кто не видит никакой связи между собой и чем угодно еще, вплоть до табуретки или Арнольда Шварценеггера, нуждается в лечении. Поскольку на нас оказывает влияние абсолютно все, с чем мы сталкиваемся (и наоборот), то для того, чтобы стать шизофреником, достаточно лишь осознать этот факт. Столкновение зомби и программиста не обязательно должно обладать экзотическим колоритом в виде зеленого пришельца с бластером в когтях, который принуждает вас бросить работу и начать вести бдительную слежку за соседями. Шизофрения начинается с того, что вы замечаете, как ваша физиология обуславливает ваши мысли или как ваши мысли влияют на ваши поступки.Когда вы видите, как любимая музыка фиксирует ваши музыкальные вкусы — вы любите рок-н-ролл и кислотный джаз, но вас выворачивает наизнанку от попсы, когда вы понимаете, что каждая книга или человек, словам которых вы доверяете, превращают вас в того, кем вы являетесь, в робота собственного мировоззрения, и каждый раз, когда вы приходите на работу и она вам нравится или вас от нее тошнит, когда вы получаете кайф от чашки чая или неудовольствие от головной боли, после чего чай становится полезен, а мигрень — нежелательна, каждый раз, когда вы видите все это — любое оказываемое на вас влияние, вы делаете еще один шаг в сторону шизофрении. Если вы слабы психологически, то подобные прозрения превратят вас в параноика, но если ваш разум крепок и энергичен, он поймет, что боль от крушения иллюзий так же иллюзорна, как и они сами. Параноик видит в каждом акте воздействия на себя коварную личину программиста, тогда как трезвый рассудок в состоянии уразуметь тот простой факт, что и программист не является автономной сущностью, что всегда найдется нечто, что зомбирует самого программиста, и что нет ни одной причины, которая не была бы при этом следствием чего-то в прошлом. Таким образом шизофреник утрачивает качество самобытия, изолирующее его от внутренней и внешней среды, и становится открытой системой, т.е. восстанавливает утраченную связь с миром - метасистемой. Для процесса открытия системы характерна некоторая степень ее дестабилизации, поэтому на начальном этапе шизофрения всегда сопровождается нервным расстройством той или иной интенсивности. Если в биокомпьютере недостаточно развиты аспекты функционирования и организации, то открытие такой системы равнозначно ее разрушению, что характерно для клинического варианта шизофрении. Если же вышеупомянутые аспекты развиты в достаточной мере, то открытая система, не имея никаких точек опоры для восстановления равновесия, тем не менее, рано или поздно обретает навыки сохранять стабильность за счет своего внутреннего функционирования и плотности своей собственной структуры. Это аналогично тому, как если бы человек, не умеющий плавать, выпал из лодки в воду. Слабый и неуравновешенный в этом случае непременно утонет, тогда как сильный и спокойный проявит двигательную активность, которая удержит его на поверхности воды, и, в конце концов, умение плавать придет к нему автоматически.
В настоящий момент сознание современного человека набирает свою критическую массу, в результате чего лодка под ним трещит и разламывается на куски. Холистическая шизофрения становится вынужденной необходимостью, поэтому следует работать над пониманием ее принципов, чтобы внезапная утрата опоры под ногами не окончилась болезненным падением, но плавно перешла в свободный полет.
У шизофреников есть такая притча (следовало бы сказать — уже есть, ведь я ее только что придумал). Одному психиатру задали вопрос — свободны ли шизофреники от зомбирования? "Конечно, свободны" — ответил психиатр, за что впоследствии его упекли в дурдом. Вернее, он сам там очутился — как бы вдруг, потому что оказалось, что он всегда в нем жил. Там он подошел к одному шизофренику и задал ему тот же вопрос.
"Шизофреники, — ответил шизофреник, — не отличают себя от зомбирования"
"Но ведь мы с вами в дурдоме, — воскликнул изумленный психиатр, — здесь все настолько невменяемы, что их уже невозможно зазомбировать!"
"Вы ошибаетесь, — возразил шизофреник, — это не мы с вами, а только вы в дурдоме, по крайней мере, сейчас"
"А где же, в таком случае, вы?" — рассердился психиатр.
"Я?!" — переспросил шизофреник, крепко задумался, но так и не нашелся, что ответить.
Назад